Face of Russia Лицо России

Людям о людях

Екатерина

Увеличившая грудь девушка рассказала о том, как решилась лечь под нож ради красоты, об уверенности в себе и психологическом аспекте желания поменяться.

 

— Екатерина, расскажите, зачем вы решили корректировать свою внешность хирургическим вмешательством?

— Дело в том, что у меня грудь была очень маленького размера, но я точно знала, что если я и буду делать какую-то операцию, только после вторых родов, потому что кормление грудью необходимо для детей. Ну и чтобы было хотя бы двое детей. Когда второму ребенку было полгода, я перестала кормить грудью, мы с мужем решили, что уже можно сделать операцию, потому что тело у меня достаточно пропорциональное, но в груди не хватало.

— Как, кстати, муж отнесся к вашему желанию?

— Муж был инициатором.

— А с родителями говорили о том, что собираетесь сделать?

— Нет, они не знали и даже не заметили сначала.

— А потом?

— Нет, ну а что они могли сказать? Родители — это родители, у них своя жизнь, у меня своя. Мое решение.

— Долго ли собирались с духом, чтобы решиться на пластику груди?

— Достаточно быстро. У меня единственный стопор был — родить минимум двоих детей, а потом уже можно и грудь делать, и все что хочешь.

— Сколько стоила пластика?

— 200 тысяч [рублей].

— Довольны ли вы результатом операции?

— Да, довольна.

— А видно, что грудь «не своя»?

— Зависит от «исходника» — какая грудь в принципе, она же разная по форме и структуре. Если я в одежде, то вообще ничего не заметно. Если раздеваюсь, то вижу, но я же знаю, а посторонние люди могут и не заметить. У меня доступ был по соску, поэтому если я в лифчике, этого даже не увидишь. Я не делала очень большую грудь, делала чтобы максимально естественно было. Знаете, бывает, когда грудь собираешь, такое красивое декольте получается, у меня такое не получилось, потому что у меня грудь другая по форме. Но результат мне все равно нравится, потому что я начала хотя бы лифчики носить, до этого я даже лифчики не носила, потому что смысла в этом не было.

— Думали ли вы о том, чтобы вначале поговорить с психологом, а уж потом идти под нож?

— Нет, я не считаю, что желание что-то подправить-исправить — это чисто психологическая проблема. Я вообще не вижу в этом ничего плохого. Бывает, конечно, девушки себя не любят, и, сделав грудь, нос, липосакцию, не факт, что они будут удовлетворены. Тогда и начинается болезнь «все в себе переделать», там уже есть какая-то психологическая проблема. А если более-менее адекватно подходишь к этому вопросу, то есть не потому что ты себе не нравишься, а «Почему бы и нет? Почему бы где-то что-то не улучшить?». Ну, короче, у меня не было таких проблем, у меня не психология.

— Придала ли вам операция больше уверенности в себе?

— Кардинальных изменений не было. Я как чувствовала себя хорошо, так и чувствую.

— Хотите ли сделать еще какую-то операцию, что-то улучшить?

— Да особо, если честно, нет.

— Вы бы позволили своему ребенку сделать пластическую операцию?

— Я — да. Ребенок после 18 лет сам решает. Если захочет, почему бы и нет? Я не вижу в этом ничего плохого или великую психологическую проблему. Просто главное — воспитать с головой, а не так, чтобы в себе все подряд переделывать и пододвигать себя под какие-то стандарты красоты, потому что красота — это относительное понятие.

Поделись интервью

Next Post

Previous Post

© 2019 Face of Russia Лицо России

Theme by Anders Norén